Первый квартал 2026 года не дал оснований для простой оценки вроде «рынок растёт» или «рынок слабеет». Картина оказалась сложнее. По официальным данным за январь–февраль краткосрочный экономический индикатор в Казахстане составил 100,2% к тому же периоду прошлого года, то есть экономика формально осталась в зоне роста, но этот рост оказался почти нулевым по своей интенсивности. При этом внутри самой экономики сектора двигались с очень разной скоростью: строительство выросло на 14,5%, транспорт и складирование — на 10,7%, связь — на 3,8%, тогда как промышленность показала 96,9% к уровню января–февраля 2025 года. ([Статистика Қазақстан][1])

Первый квартал 2026 года не дал оснований для простой оценки вроде «рынок растёт» или «рынок слабеет». Картина оказалась сложнее. По официальным данным за январь–февраль краткосрочный экономический индикатор в Казахстане составил 100,2% к тому же периоду прошлого года, то есть экономика формально осталась в зоне роста, но этот рост оказался почти нулевым по своей интенсивности. При этом внутри самой экономики сектора двигались с очень разной скоростью: строительство выросло на 14,5%, транспорт и складирование — на 10,7%, связь — на 3,8%, тогда как промышленность показала 96,9% к уровню января–февраля 2025 года. ([Статистика Қазақстан][1])

Уже в этой комбинации видно главное: бизнес вошёл во второй квартал не в условиях единой волны роста, а в условиях глубокой неравномерности. Там, где работают государственные проекты, инфраструктура, перевозки и стройка, динамика выглядит уверенно. Там, где бизнес сильнее зависит от сырьевого цикла, внешней конъюнктуры или текущего спроса, ситуация заметно жёстче. Иначе говоря, вопрос сейчас не в том, есть ли рост вообще, а в том, в каких сегментах он возникает и через какие каналы распространяется — или, наоборот, не распространяется. ([Статистика Қазақстан][1])

Особенно показательной в этом смысле выглядит промышленность. За январь–февраль общий промышленный индекс составил 96,9%, но внутри него уже видно расслоение: добыча и разработка карьеров снизились до 85,8%, тогда как обрабатывающая промышленность выросла до 105,9%. Производство в машиностроении увеличилось на 15,5%, в выпуске готовых металлических изделий — на 31,4%, в производстве неметаллической минеральной продукции — на 27,4%, в пищевой промышленности — на 11,9%. При этом падение добычи было связано прежде всего со снижением выпуска сырой нефти до 77% от уровня годом ранее и природного газа до 80%. То есть под словом «промышленность» в начале 2026 года уже скрываются две разные истории: проседание добывающего контура и рост части перерабатывающих производств. ([Статистика Қазақстан][2])

Это важное различие, потому что для деловой среды оно меняет саму логику восприятия квартала. Когда общая цифра по промышленности уходит вниз, возникает соблазн читать это как слабость экономики в целом. Но текущие данные показывают другую конструкцию: часть реального сектора не просто удерживается, а растёт, тогда как общий результат тянет вниз именно добыча. Для бизнеса это означает, что в 2026 году становится ещё опаснее опираться на одну усреднённую цифру без понимания её внутреннего состава. Экономика может выглядеть слабее на макроуровне и одновременно давать сильные сигналы в конкретных сегментах переработки, строительства и логистики. ([Статистика Қазақстан][2])

Если смотреть на торговлю, картина тоже не выглядит однородной. По данным Бюро национальной статистики, в январе–феврале индекс физического объёма торговли составил 103,4%. Оптовая торговля выросла на 3,8%, розничная — на 2,6%. Но внутри розницы важнее другое: продажи продовольственных товаров выросли на 9,1%, тогда как непродовольственные — только на 0,2%. Это очень красноречивое расхождение. Оно показывает, что деньги в потребительском секторе продолжают двигаться, но всё более избирательно. Спрос не исчезает, однако он становится сдержаннее именно там, где покупка менее обязательна или легче откладывается. ([Статистика Қазақстан][3])

На этом фоне особенно интересно выглядят мартовские опросные индикаторы. Национальный банк сообщает, что в марте индекс деловой активности по Казахстану составил 49,5. Улучшение сохранялось в производстве и услугах, где показатели остались в положительной зоне — 50,5 и 50,7 соответственно, но в строительстве, торговле и горнодобывающем секторе индексы оказались ниже 50: 44,6, 48,0 и 49,6. Это означает, что к концу квартала часть отраслей уже входила не просто в замедление, а в зону сжатия деловой активности. ([KASE][4])

Ещё жёстче март выглядел в производственном PMI: в марте он снизился до 47,4 против 48,1 в феврале и остался ниже нейтральной отметки 50 третий месяц подряд. По данным обзора, выпуск сокращался третий месяц, причём самыми быстрыми темпами с января 2022 года; новые заказы также снижались третий месяц подряд, хотя и медленнее, чем в феврале. Одновременно опрос фиксировал и другую важную деталь: инфляция издержек в производстве замедлилась второй месяц подряд и стала самой слабой за два с половиной года, хотя часть компаний всё ещё связывала рост цен на входящие ресурсы с январским повышением НДС и увеличением цен поставщиков. ([Kursiv Media Kazakhstan][5])

Именно здесь становится видно, как первый квартал 2026 года на самом деле воспринимается бизнесом. С одной стороны, статистика по отдельным секторам показывает рост. С другой — опросные индикаторы конца квартала фиксируют ослабление деловой уверенности, падение заказов и более осторожный тон компаний. Это не противоречие. Это два слоя одной и той же реальности. «Жёсткие» данные за январь–февраль ещё показывают инерцию отраслей, которые сохраняли объёмы. «Мягкие» индикаторы марта уже показывают, с каким настроением и с какими ожиданиями бизнес входит во второй квартал. А настроение здесь явно не похоже на уверенную фазу расширения. ([Статистика Қазақстан][1])

Дополнительный фон для этой осторожности задаёт денежно-кредитная среда. Национальный банк в марте сохранил базовую ставку на уровне 18% и одновременно оставил прогноз инфляции на 2026 год в диапазоне 9,5–11,5%. При этом инфляционные ожидания населения на год вперёд в феврале хотя и снизились, но остались повышенными — 13,7%. Для бизнеса это означает, что первый квартал завершился без ощущения ценового облегчения: деньги остаются дорогими, инфляционная среда — напряжённой, а рынок — чувствительным к расходам и цене. ([Ұлттық Банк][6])

Поэтому главный итог первого квартала выглядит так: бизнес Казахстана вошёл во второй квартал не в состоянии общего спада и не в состоянии общего подъёма, а в состоянии расслоённой экономики. Одни сегменты продолжают держаться на инвестиционной и инфраструктурной инерции, другие уже показывают признаки охлаждения, третьи живут в режиме осторожного ожидания. На уровне повседневной деловой жизни это ощущается как отсутствие единого ритма: рынок не падает целиком, но и не растёт так, чтобы это воспринималось как очевидное улучшение. ([Статистика Қазақстан][1])

Именно поэтому первый квартал 2026 года вряд ли запомнится как период резких разворотов. Скорее, это был квартал, в котором стало окончательно ясно: в нынешней экономике нельзя говорить о бизнесе как об одной общей категории. Слишком разные скорости, слишком разные источники роста, слишком разная чувствительность к затратам и спросу. И если раньше общая макроцифра ещё могла создавать ощущение общей картины, то сейчас она всё чаще работает как широкая вывеска над очень разными по состоянию помещениями.